КАК АРТИСТ НИКУЛИН ПОЗНАКОМИЛ МЕНЯ С ПОЭТОМ ЛЕВИТАНСКИМ - 11 Февраля 2013 - Юзовка-Сталино-Донецк: страницы еврейской истории
Приветствую Вас, Гость
Главная » 2013 » Февраль » 11 » КАК АРТИСТ НИКУЛИН ПОЗНАКОМИЛ МЕНЯ С ПОЭТОМ ЛЕВИТАНСКИМ
23:17
КАК АРТИСТ НИКУЛИН ПОЗНАКОМИЛ МЕНЯ С ПОЭТОМ ЛЕВИТАНСКИМ

Недавно на сайте "Дикое поле" нашла несколько рассказов-воспоминаний нашего земляка Владимира Авцена, ныне живущего в Германии.
Публикую сегодня один рассказ, одним из героев которого является   поэт Юрий Левитанский.


Всё началось с приезда в Донецк актёра театра «Современник» Валентина Никулина, только что блистательно сыгравшего Смердякова в фильме «Братья Карамазовы». Роль, которая, по мнению некоторых, могла сделать его миллионером, живи он на Западе, никак существенно не отразилась на благосостоянии артиста, и он, подрабатывая к своей скромной театральной ставке, колесил с концертами по стране. На крупнейшей в Европе фабрике игрушек, где я работал в газете, трудилось 5 тысяч человек, 90 процентов из которых — молодые женщины. А более благодарной аудитории, как известно, трудно сыскать. Поэтому Общество книголюбов, по линии которого тогда ездили с выступлениями многие знаменитости, никогда не обходило вниманием фабрику.

Как обычно на таких встречах, здесь присутствовали отрывки из фильмов, рассказы актёра о театре, о киносъемках, ответы на вопросы, но главное, конечно, живое чтение. Никулин делал это блистательно, завораживая публику своим негромким бархатным голосом. Особенно проникновенно он читал Пастернака. Тогда я с артистом и познакомился.

Через несколько дней, насыщенных выступлениями, Валентин Никулин уезжал домой. Я пришёл на вокзал, чтобы проводить актёра и ещё раз выразить ему своё восхищение. Я застал Никулина на перроне рядом с работником Общества книголюбов Галиной Чумак. По лицу артиста текли слёзы прощания. Увидев меня, он с криком «Володенька!» бросился обниматься, обдав запахом каких-то резких духов. Ободрённый таким бурным выражением симпатии, я прочитал ему свой загодя заготовленный дифирамб, навеянный известными пастернаковскими стихами: «Никулиных на свете столько… Но наши покорил сердца Никулин Валентин и только, Один и только до конца!» В ответ артист и вовсе разрыдался и, по детски всхлипывая, стал говорить, как ему у нас понравилось, как не хочется уезжать, как он обидится, если кто-то из нас, будучи в Москве, ему не позвонит. Актёр стал диктовать номер телефона, как-то уж через чур медленно и напряжённо выговаривая цифры, и тут я, наконец, сообразил, что он в изрядном подпитии, а аромат, принятый мной, человеком непьющим, за духи, был запахом коньяка. Нужно сказать, что в этом состоянии Никулин показался мне ещё более милым и обаятельным, чем когда я его видел трезвым. Своим наблюдением я потом поделюсь с Галей. Да, скажет, она, конечно, ещё более милый, но чувства, как видишь, захлёстывают… Зная за гостем эту слабость, она, дабы не сорвались его выступления, всё время неотступно находилась при актёре и только сегодня, в день его отъезда, расслабилась, чем артист не преминул воспользоваться.

Прошло время. Весной 1984 года я приехал в Москву и, помня обстоятельства, при которых был дан мне номер, не без опаски быть не узнанным позвонил Никулину. Актёр среагировал на мой звонок так, как будто мы расстались только вчера! Он провёл меня в трудно досягаемый тогда «Современник» на замечательный спектакль со своим участием «Двое на качелях», идущий в небольшом зале без сцены, что было тогда в новинку. После спектакля Никулин предложил встретиться завтра и сходить в гости к одному его хорошему другу.

На следующий день с коньяком в прозрачном пакете я ждал актёра в условленном месте. При виде бутылки Никулин не без гордости заявил, что это не про него, так как он «в глухой завязке». Было около двух часов пополудни, когда мы позвонили в какую-то дверь. Долго не открывали, а когда на пороге показался немолодой, коренастый человек с короткой стрижкой и аккуратными широкими усами, стало ясно, что мы его разбудили. Сделалось, как всегда в таких случаях, неловко, но он успокоил: всё нормально, Валей о визите предупреждён, но, вотде, работал до утра и заспался. Хозяин, назвавшийся Юрием, предложил нам немного посидеть в его кабинете, а сам исчез. Мы прошли в комнату, заполненную книгами. На письменном столе стояла пишущая машинка, лежала какая-то рукопись, а также чёрный, увесистый, новенький на вид сборник «Юрий Левитанский. Избранное». 
Так вот к кому меня привёл Никулин! А ведь лицо поэта было мне знакомо по публикациям — как я его сразу-то не узнал? Вошёл Левитанский и попросил переместиться на кухню, где нас ожидал кофе. Пить коньяк не стали: поэт отказался, очевидно, щадя завязавшего друга. Впрочем, беседа от этого не стала менее живой. Левитанский родом из наших краёв, поэтому ему было интересно услышать подробности о знакомых ему донецких писателях. По мере сил я удовлетворил его любопытство. На кухонном столе лежал сборник стихов маститого киевского литературного функционера. Трудно предположить, чтобы его творения волновали Левитанского! Очевидно, что-то такое отразилось на моём лице, потому что хозяин кивнул на книгу и посетовал: «Вот прислал в подарок… Надо что-то ему написать.

А что скажешь? Сплошной официоз, ни одной нормальной строчки. А ведь были у него и хорошие стихи…» Дальше разговор пошёл о том, как калечит литератора цензура, а ещё более — высокие посты, как трудно писателю оставаться самим собой… Я в то время был озабочен безуспешными попытками напечатать в центральной прессе стихи своего недавно погибшего друга Гриши Ициксона, поэтому спросил Левитанского, не может ли он чем-то помочь. «Боюсь, что нет,- сказал он.

Мы с Давидом Самойловым, всё время пытаемся кого-то из талантливых молодых пробить, но почти без успеха. Нас самих кое-как терпят и, хоть и не всё, но издают, деваться им некуда, а вот тех, кого мы предлагаем, под всякими предлогами отвергают. Так что мои хлопоты, скорее, навредят вашему Грише, чем помогут».

Прощались сердечно: поэт подарил мне свою новую книгу «от бывшего земляка Ю. Левитанского» и сообщил, что в Донецке планируются его выступления. «Приеду найдите меня, пообщаемся», сказал он.

На обратном пути, Валентин Никулин с болью за друга поведал, что живётся Левитанскому несладко: Юра уже не молод, есть серьёзные проблемы со здоровьем, ему бы в уюте стихи писать, а его молодая жена, решила, что она тоже писатель, сбросила на него детей и домашнее хозяйство, и завеялась в какой-то Дом творчества…

Где-то год спустя в нашем городе состоялся вечер Юрия Левитанского. Выглядел поэт постаревшим, осунувшимся. Я подошёл к нему, напомнил о себе. Левитанский как-то очень озадаченно посмотрел на меня, из чего я сделал вывод, что он не помнит ни меня, ни историю нашего знакомства. На этот раз не узнал меня он. Я смутился и ретировался, но не обиделся, понимая: это для меня встреча с ним — событие, а для него, уставшего от жизни человека, рядовой эпизод…

Владимир Авцен

 

Нравится Категория: Рассказы о былом | Просмотров: 410 | Добавил: Liza | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 1
1  
К сожалению ,я не знал автора этой статьи о Никулине!!!Я с этим ВЕЛИКИМ артистом тоже встречался,но не в Донецке,а в Израиле!!Нас свёл с ним и ещё с двумя артистами ,приехавшими из СССР наш представитель принимаюшей стороны!Он показался мне подавленным-НЕ НРАВИЛОСЬ ему в ИЗРАИЛЕ!!Он тосковал по РУССКОЙ сцене!!Он показал нам фотки из спктакля Тевье молочника,где он исполня роль главного героя!!Судя по отзывам -он БЛИСТАТЕЛЬНО сыграл эту роль !!!

Имя *:
Email *:
Код *: