Пьяные вишни - 14 Августа 2014 - Юзовка-Сталино-Донецк: страницы еврейской истории
Приветствую Вас, Гость
Главная » 2014 » Август » 14 » Пьяные вишни
17:30
Пьяные вишни

Сегодня я хочу ознакомить вас с рассказом Софьи Шегель, в котором описаны ее детские впечатления о только что освобожденном Сталино. Ее описания очень точны, поэтичны  и искрятся  тонким юмором.

Рассказ печатается с небольшими сокращениями.

Скажите честно, вы когда впервые в жизни спиртное попробовали? На школьном выпускном балу? На собственной свадьбе? Когда паспорт получали? Или, как многие, «на слабо» в шестом классе? И как, понравилось? А вот у меня это незабываемое событие произошло в возрасте неполных шести лет и не по собственной воле.

Случилось это в те далекие годы, когда в городе Донецке не то что миллиона алых роз не было, там еще не жили мои двоюродные племянники. Это теперь они уже сильно неюные господа, а тогда просто еще на свет не родились – давно дело было. Да и господ как таковых тогда не наблюдалось и даже не предвиделось в столице Донбасса, носившей в те времена по причине неудачного, как потом выяснилось, брака грамматически странное имя Сталино, хотя в девичестве это была вполне себе скромная Юзовка. Как все эти квазиматримониальные коллизии отразились на характере города, сказать трудно. Все знают: Москва – она, Петербург – он, даже когда именовался Ленинградом. Набережные Челны – вообще неизвестно, кто это – то ли берега, то ли лодки по-фольклорно-поэтическому. А Нью-Васюки – их, по-вашему, сколько есть на свете? Это все о том, как характер города соотносится с его названием.

Прибыли мы в это место со странным именем, что называется, по-горячему: на другом конце города еще шли бои.

Госпиталь разместился традиционно в здании школы, чуть ли не на тех же койках, где днем раньше лежали раненые фашисты. Койки – это, конечно, сильно сказано, то есть потом они, разумеется, появились, но в тот первый день – просто была на пол брошена, а может, и оставлена предыдущими «арендаторами» солома.

На беду заболела моя сестра – температура зашкаливает, бормочет не поймешь что и все время пить просит. Уложили ее на солому, как была – в гимнастерке и юбке, мама сунула мне в руки консервную банку с водой, велела никуда не отходить и давать попить по глоточку.

Святое дело, да и мне привычное, не раз сестрички в палатах просили помочь. Сижу. Сестра стонет так жалобно, хотя она совсем уже взрослая, ей целых четырнадцать. Это она теперь болеет, а так – в госпитале работает, у нее даже не только солдатская гимнастерка, а еще и белый халат есть.

Осматриваюсь помаленьку. Класс как класс, на стенке картина – человек нарисован, только совсем без кожи, голое красное мясо, понятно, что такие не живут. Ну, я-то не маленькая, понимаю – наверное, его взяли в плен, пытали, но он никого не выдал, герой. Потом вспоминаю, я такого уже видела в папиной толстой книжке, которую нельзя трогать.

Сестра моя понемногу задремала – мне передышка. Но тут слышу стон с другого конца комнаты, а я думала, что там просто солома. Осторожно подхожу – лежит человек в белом белье, смотрит жалобно, губы облизывает. Даю и ему попить из моей банки. Тут сестра просыпается, стонет. Бегу к ней. Так и бегала туда-сюда до вечера. Думаете, я не понимала, что это немецкий солдат? Еще как понимала! Думаете, не чувствовала своей вины, что помогаю фашисту? Еще как чувствовала! Это ведь не кто-то, а я придумывала для них всех не по-детски жестокие казни, о которых сейчас даже рассказывать страшно. Но этот лежал совсем не такой, его было просто жалко, как тех, наших, которых я хорошо знала.

А потом мама меня забрала – сестру перенесли в оборудованную палату, а нам уже нашлось жилье.

По малости моих тогдашних лет города в целом не помню, зато хорошо помню то место, где мы поселились, – оно называлось Стандарт, шахтерская окраина с небольшими домиками-мазанками, с непролазно грязными дорогами – угольная пыль, земляное месиво да остатки старого снега или нового дождя. Мама и сестра, когда возвращались из госпиталя с дежурства, тащили на своих солдатских ботинках килограммы этого липкого месива, снимали обувь за порогом и потом отсиживались в сенях, пока ноги в себя придут.

Домик, где мы сняли комнату, принадлежал шахтерской семье, но к нашему появлению от семьи осталась только хозяйка да пять похоронoк за иконой – на мужа и на четверых сыновей, а дочерей Бог не дал. Звали нашу новую хозяйку опять тетей Катей, потому в моих вполне себе взрослых пятилетних мозгах имя и функция слились воедино: раз хозяйка – значит, Катя. Да и удобно, согласитесь.

Всех ли своих соседей вы сегодня знаете хотя бы в лицо, я уж не говорю по именам? Я – нет. На Стандарте в те времена было по-другому. Телевизоров тогда в природе не было, даже статьи о них в любимом журнале «Знание – сила» я читала лет десять спустя и потом еще лет пять мечтала о таком чуде, пока увидела его воочию. По этой, наверное, причине, а также потому, что не было магазинов шаговой доступности и за солью-луковицей-мукой в то несытое время проще было сбегать к соседке, люди привычно и постоянно общались. Вы скажете – просто была потребность в общении, и это правда. Но разве сегодня она исчезла? Нет, конечно. Однако придет ли вам в голову запросто зайти к соседям в будний день на чашку чая? Вот бы они удивились!

Так или иначе, моя тетя Катя частенько брала меня с собой к соседям – не скажу в гости, это так не называлось, а – поговорить. Так что я довольно скоро усвоила быт и традиции Стандарта. А люди вокруг обитали, прямо скажем, нестандартные. Ближайшим соседом был плотник – кряжистый старик, высокий, вечно кашляющий, с усами, как на портретах М. Горького. В дом к нему мы никогда не заходили, а во дворе под шелковицей отдыхали часто. Двор был небольшой, сильно захламленный, почему-то всегда пыльный. Скамеек не было, зато была завалинка-прызьба – на ней и сидели. Разговоры тетя Катя вела степенные, все больше о делах или о болезнях.

– Что-то вы, сусиду, сегодня и не работали или заказов нету?

– Та яки заказы, в мэнэ спына одвалюеться, так болыть…

– К врачу надо. А не то заходите ко мне, я дам натирки – крапивного зелья, как рукой снимет.

Но главной достопримечательностью этого двора, из-за чего, собственно, я его и запомнила, был гроб – большой, длинный ящик из белых струганых досок, крышка его с высокими бортиками стояла на торце, опираясь о стену домика и почти доставая другим торцом до стрехи, а на днище самого гроба лежал обыкновенный кожух – в любой момент можно было прилечь отдохнуть, что мастер нередко и делал. Ну, собственно, а что вы ожидали увидеть во дворе у плотника? Сказать по правде, никаких душевных волнений во мне это зрелище не вызывало, наверное, потому, что до того я гробов вообще не видела – в детских книжках их не рисуют, а в жизни все еще были живы.

А еще мы заходили к тетке Ульяне. Была она худой и плоской, как доска во дворе у плотника, всегда в длинной серой юбке и широкой кофте навыпуск, а на голове обязательная белая хусточка – ситцевая крахмальная косынка, тетя Катя тоже такую носила. Тетка Ульяна жила одна, как наша хозяйка, так что им всегда было о чем поговорить, а с моим появлением – все больше обо мне, свое-то уже все переговорено, да не по разу. Угощений в те времена не выставляли, все жили впроголодь, но все же ложку коричневого, густого, как мармелад, прошлогоднего повидла тетка Ульяна всегда передо мной выкладывала – почему-то на виноградном листочке.

Помню отчетливо скорбное лицо тетки Ульяны, ее сухой, хрипловатый голос и еще особый, как бы внутрь себя повернутый взгляд. Такой бывает у людей, которым есть что помнить и нет сил забыть.

Наверное, моя тетя Катя с теткой Ульяной были близкие подруги, потому что однажды, когда я заболела, тетя Катя первым делом соседку позвала. Мама моя, ясное дело, была на дежурстве, так что консилиум составили две шахтерские вдовы, что с того, что сами они расписывались крестиком, своих сыновей вырастили же. Вердикт был бесспорный: корь. План лечения составили тут же и все назначения начали исполнять незамедлительно. Первым делом тетка Ульяна принесла из дому два полотнища кумача – остались еще от «довоенного Первомая». По правде сказать, я тогда думала, что это чья-то фамилия, от кого флаги остались, но флаги, конечно, знала. Ими завесили оба окна в нашей с тетей Катей комнате, а я жила у нее, потому что трое в другой комнатке не помещались. А может, наша хозяйка просто не терпела перекоса справедливости, не знаю. В комнате стало темновато и красновато, зато красиво, тем более что тетя Катя затеплила лампадку под иконой и позже, когда все процедуры закончила, долго с ней шепталась. Когда окна были надежно завешены, тетя Катя послала подругу к соседу-плотнику:

– Сбегай, у него точно есть, скажи, позарез надо!

Тетка Ульяна вернулась мигом, принесла в алюминиевой кружке плохо пахнущую жидкость, и они вдвоем меня этой гадостью крепко, до боли растерли. Конечно же, это был самогон, но откуда мне было знать, да и зачем. Но запах на всю жизнь запомнила. Укутали меня одеялом, только нос оставили, чтоб не задохнулась. Тетка Ульяна ушла себе, а моя тетя Катя то мне лоб пощупает, то водички принесет, то меня оставит, отойдет в угол, со своей иконой пошепчется. Потом открыла тумбочку в углу, достала оттуда большущую, чуть не с меня ростом бутыль, вытащила из нее пробку и шумовкой на длинной ручке выудила из бутыльного нутра горсть темно-красных ягод. А потом стала, как мы теперь говорим, среди меня разъяснительную работу проводить.

– Ты, детка, не подумай чего, это лекарство, здоровые эту гадость никогда не едят, а тебе сейчас надо. Это как таблетка – горько, а помогает. Мама с работы придет – а ты уже здорова. То-то она обрадуется. А мы ей и не скажем, как ты пьяными вишнями лечилась – это наш с тобой будет секрет. 

И опять пошла со своей иконой шептаться.

Выздоровела я быстро и легко, без осложнений. Должна признаться, на вкус эти пьяные вишни мне очень даже понравились, долго еще пыталась заболеть снова, да вот беда – корь не повторяется.

Надо вам сказать, что у нашей мамы был один незыблемый педагогический принцип: доносчику – первый кнут.

Потому она до конца жизни так и не узнала, как опасно оставлять детей без присмотра и какому разврату предавалась ее дочь в самом розовом детстве.  

София Шегель

http://magazines.russ.ru

Нравится Категория: Рассказы о былом | Просмотров: 322 | Добавил: Liza | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: